Главная Контакты В избранное
Чтение RSS Главная страница » Жертвоприношение
  • Опрос пользователей

    Любите ли вы читать сказки? (все опросы)

    да
    нет


    Паранормальное

    Эксперимент Зло или ...
    На днях посмотрел фильм «Эксперимент зло», давно хотел, так как не раз слышал, что ф...
    Глиник – польская ан ...
    Аркадиуш Мязга занимался изучением и исследованием НЛО и аномальных зон в Польше, в ...
    Жизнь и смерть антих ...
    Адсо Дервенский в своем влиятельнейшем трактате «Книжечка об Антихристе» (другое наз...
    Запредельный мир, ко ...
    В определенном доме, чаще всего на окраине, сами собой передвигаются разные предметы...
    Кольца всевластия
    Кольца да перстни в наши дни воспринимаются всего-навсего как украшения. Меж тем, с ...
    Внезапные выходы в а ...
    Покинуть физическую оболочку человек может не только во время обычного сна. Это може...
    Невероятные астральн ...
    Эта интересная и весьма перспективная эзотерическая практика имеет лишь один недоста...
  • Жертвоприношение

    Быстро бежит ладья русичей по вольным волнам днепровским.

    — Эхма, сколь уж далеко отплыли от Великого Новгорода родимого, — вздыхает отрок Янь, сидящий на корме. — И от разбойников многажды отбивались, и на порогах страху натерпелись. Особенно зловещ Ненасытецкий — того и гляди о скалу расшибет. Недаром на нем кости белеют людские — много, ох, много людишек расшиблись насмерть. Вот он каков, путь из варяг в греки.



    — Не зря сказано предками: «Варяжский путь — о покое забудь», — молвил как бы про себя чернобородый удалец Синеус, управляясь с парусом.

    — Ну, теперь все страхи позади, — оживился Янь. — Глядишь, и в Царьграде вскоре окажемся. А правда ли, будто там стены крепостные — вышиною до небес, и одолеть Царьград никому не под силу?

    Кормщик Малюта взглянул на отрока с хитрецою:

    — Волков бояться — в лес не ходить. Эх, молодо-зелено! Кому-то и не под силу, а вот князь Олег Вещий многажды Царьград боем брал, и щит свой прибил на вратах оного града.

    — Когда боем, а когда и хитростью, — подсказал удалец Синеус. — Однажды приплыл Олег к Царьграду с двумя тысячами ладей — а греки цепями пролив перекрыли. Тогда повелел князь поставить ладьи на колеса да поднять паруса — и посуху подступила к стенам сила наша несметная. Греки тут же сдались на милость победителей.

    — Ура! Скоро будем в Царьграде! Завалим все наши базары тамошним добром! — торжествовал отрок Янь, но Синеус его осадил:

    — Не хвались перьями, жар-птицу не изловивши. Слыхал присловицу: «Кто в море не бывал, тот горя не видал». Как-то нас встретит царь морской, хозяин Понта Эвксинского, а по-нашему — Черного моря? Надо ему жертву принести.

    — Да и Днепру, коего греки Борисфеном нарекли, — тоже петушка пожертвуем. Ис-полать ему, Славутичу сребробородому, не загубил на порогах. — Малюта переложил руль влево. — Видишь, Янь, остров Хортица показался? Там у священного дуба и вознесем хвалу нашим богам. Говорят, на ветвях сего древа обитает вещая птицедева. Но видеть ее и слышать дано небесами лишь тому, кому суждена долгая жизнь.

    ...Вокруг священного дуба Малюта, Янь и Синеус воткнули в землю стрелы — для ограждения от нечистой силы. Кормщик поднял к солнцу черного петуха и провозвестил:

    — Тебя восславляем, верховный владыка Понта Эвксинского, а по-нашему — Черного моря!

    — Тебя восславляем, Днепр Славутич, батюшко! — подхватил удалец Синеус. И сияли вокруг вольные волны днепровские. И сидела на ветвях священного дуба вещая птицедева, пела божественную песнь.

    Но видел и слышал ее только отрок Янь.

    -------

    Жертвоприношение в глубокой древности было главным религиозным обрядом. При этом слове воображение рисует некое мрачное языческое капище, залитое кровью жертв — видимо, человеческих... Но это измышления излишне ретивых поборников христианства, которые старались во что бы то ни стало доказать пагубность старинной веры. Между тем имеются свидетельства путешественников, бывавших в славянских землях. Они уверяют, что человеческие жертвы приносили — и то лишь изредка, по случаю мора, войны, всенародной беды — только служители культа Чернобога, подобно тому, как сатанисты жертвуют кровь своему покровителю и по сей день. В подавляющем же большинстве случаев в жертву богам приносили животных — такой обычай велся по всему миру. В основном на алтарь возносились благоухания, пахучие травы, венки цветов (доживший до наших дней пример тому — венки, пускаемые по реке в ночь Ивана Купальг), вкусные яства.

    В огонь выливали кровь и жир. Мясо ели все присутствующие при обряде, ну а черепа животных надевали на колья, окружающие капище. Император Константин Багрянородный (X в.) рассказывает, что россы-славяне приносили в жертву своим богам хлеб, а относительно птиц некоторое время спорили: колоть их или отпустить на волю? О приношении богам быков повествует Прокопий Кессарийский, ну а арабский путешественник Масуди рассказывает о жертвоприношении проса — это был один из первых и любимых злаков в славянских землях. Это подтверждает и другой арабский странствователь, по имени Ибн Диета: «Славяне больше всего сеют просо. Зерна кладут в ковши, поднимают к небу и говорят: «Господи, ты, который дал нам пищу, даруй ее нам еще в изобилии». Ибн Фадлан уверяет, что славяне совершали возлияния на жертвище опьяняющим напитком — брагой (подобно тому, как наши древнейшие предки арии жертвовали богам сому). В сохранившихся песнопениях-молитвах ( например, богине Ладе) упоминается только о цветах и птицах, приносимых в жертву этой богине, причем голуби жили в ее капищах целыми стаями. Поэтому можно смело уверять, что славянское язычество не признавало человеческих кровавых жертвоприношений.

    Кстати сказать: даже и в других религиях, не столь миролюбивых, как славянские верования, жертвоприношение козла заменяло в ритуалах человеческие жертвы. Отсюда, между прочим, произошло выражение «козел отпущения»: ему отпускались все возложенные на него грехи человеческие.

    Славяне усерднее всего чествовали деревья — поэтому так много было священных рощ на Руси, они даже назывались Боголесьем, — и водяную стихию. В былинах Садко благодарит хлебом-солью Волгу, Илья Муромец — родную Оку. Стенька Разин, по свидетельству голландского путешественника Яна Стрюйса, принес в дар Волге пленную персидскую княжну. Непочтение к водяным божествам было чревато бедою. За насмешки над Морской Пучиной — Кругом-Глаза наказан смертью Васька Буслае-вич. В старинной песне молодец подъезжает к реке Смородине и просит ее указать брод. Отвечала река девичьим голосом:

    Я скажу тебе, быстра река, добрый молодец,
    И про броды кониные,
    Про мосточки калиновы,
    Перевозы частые:
    С брода конного я беру по добру коню,
    С перевозу частого — по седелечку
    черкасскому,
    C мосточка калинова — по удалому
    молодцу;
    А тебя, безвременного молодца,
    — Я и так пропущу.


    Оказавшись на другом берегу, глупый молодец похваляется: «Сказали про реку Смородину — не пройти, не проехать через нее ни пешему, ни конному. А она-то хуже дождевой лужи!» И возмездие последовало неотвратимо: на возвратном пути потопила его река Смородина в своих глубоких омутах, приговаривая при этом: «Безвременный молодец! Не я топлю — топит тебя похвальба твоя!» ; Совершались также приношения домашним богам — это делал каждый хозяин со своей семьей. При возведении избы наши предки обычно закапывали под первый венец череп лошади, зарезанных петуха или курицу: не зря части избы до сих пор называются коньком и курицей. Изба при этом воспринималась живым существом: с «лицом» — фасадом, «очами» — окнами, «ртом» — дверью и т.д.

    До сих пор, оставляя на могилках в родительский день остатки нашей трапезы, мы следуем древнему обычаю — чествуем предков бескровной жертвой.

    Вообще следует сказать, что с введением на Руси христианства (а происходило это не в один день и куда сложнее, чем принято считать!) мирные языческие жертвоприношения даже поощрялись церковью, ибо шли ей во благо. Первый теленок от коровы, куры, которые жертвовались ранее Перуну и Еелесу, первый сноп — Велесу и Поливку, меры проса и пшеницы, которые бросали в костер Сварожичу, повесма льна, мотки пряжи, горы хлебов и крашеных яиц (Дожъбогу), поминальные яства и приношения — все это несли отныне не в капища, а в церкви. И точно так же, как в честь Лады украшали ее священные деревья (обычно липы) вышивками, цветными лентами и дорогими ожерельями, начали украшать, увешивать убрусами и подзорами, ставить бумажные цветы к иконам Богоматери, на которую перешла народная любовь к прежней богине (так ли случайно, что иконы пишут именно на липовых досках?).

    Колядки на Рождество, Новый год и в Крещение — тоже следы прежних языческих жертвоприношений.
Яндекс цитирования